Налюбовавшись машинным залом, мы отправились в зал управления третьим блоком БАЭС. По пути нам попалась вот такая телефонная будка с двумя «мигалками» и сиреной на крыше. Видимо, это какой-то пункт для экстренных оповещений персонала, но пока будка не выполняет этой своей тревожной функции, она выглядит умильно-замечательным ретро.

Увидев ее, я даже пожалел, что здесь нет моего 11-летнего Ваньки, которому я всё хотел показать, как же люди жили до появления мобильных телефонов. Такие вот будки (только выкрашенные в красно-желтые цвета) стояли на улицах. И человек, желавший позвонить куда-либо, должен был решить три проблемы: во-1-х, найти такую будку поблизости, во-2-х, убедиться, что телефон работает, а трубка не оторвана или не разобрана вандалами (в микрофонах были такие притягательные для подростков магнитики). И, конечно, надо было найти монетку в 2 копейки, чтобы было что бросить в щель этого телефона-автомата.

Частенько автомат молча глотал эти «двушки» и отказывался что-либо делать взамен. Человек с проклятьями выскакивал из будки и бегал вокруг, приставая к прохожим с просьбой одолжить две копейки. Кассирши в магазинах гордо-презрительно отказывались менять деньги (это они, впрочем, продолжают делать и сейчас — оказывается, есть еще вечные ценности :).

Были умельцы, которые якобы носили с собой специальную монетку с дыркой, привязанную на прочную леску, чтобы вытягивать ее из таксофона после использования. Ходили также чудесные слухи о том, что хорошенько двинув кулаком в нужное место на корпусе телефона, можно было получить целый поток мелочи в лоток возврата монет. Это была такая медно-никелевая мечта о счастье, советский аналог «одноруких бандитов» из Лас-Вегаса.

Иногда еще надо было дождаться своей очереди на морозе, дав наговориться каким-нибудь подолгу болтающим теткам или переждать страдальца, безуспешно пытающегося соединиться с нужным номером. Связь, как правило, была отвратительная. «- Алло! Алло! — Что вы так кричите, товарищ? — Так в Москву же звоню...»

О чем это я? Ах, да — такие вот ностальгические мысли нахлынули на меня, когда мы шли мимо телефонной будки в зал управления блоком.

В сам зал нас не пустили, чтоб не мешать процессу. Поэтому через стекло небольшого тамбура мы разглядывали тех самых людей, которые держат руку на пульсе реактора и «прикрывают» собой город и родных. Как нам сказали, одна из трудностей их работы состоит в том, что за всю смену может ничего не произойти. Все автоматизировано настолько, что обычно никаких действий от операторов не требуется. Но в случае какой-то нештатной ситуации решение приходится принимать чрезвычайно быстро и цена этих решений безумно велика. Поэтому люди, работающие здесь — цвет инженерной «касты» станции. Это лучшие специалисты, прошедшие буквально все этапы карьеры на АЭС, начиная с самых низовых инженерных должностей. По 1-2 года на каждой должности.

Зал выглядит как пульт управления космическим кораблем, каким его представляли себе режиссеры фантастических фильмов в 70-80-е годы, до появления персональных компьютеров. Буквально все стены зала покрыты сплошным слоем каких-то датчиков, индикаторов, кнопок и рычажков.

Но на столах у операторов стоят вполне современные дисплеи, со множеством каких-то динамически меняющихся таблиц с графиками и данными. В сравнении с огромными ламповыми табло и пультами операционного зала возникает очень наглядная картина того, как за несколько десятков лет кардинально изменились пользовательские интерфейсы. Правда я с некоторым удивлением заметил, что на операторских компьютерах установлена «Винда». Кажется, это была Windows XP. Сразу вспомнились страшилки про неожиданно подкравшийся BSOD (Синий Экран Смерти). Я сам верный «виндусятник» и не разделяю всеобщего бурчания насчет ненадежности этой системы. Но все же от души надеюсь, что компьютеры тут служат лишь для получения и анализа информации, а не для непосредственного управления реактором.

Еще пара мелких забавных деталей, которые обратили на себя внимание. На фото вы можете видеть цветные каски, синюю и оранжевую, которые лежат на столе. На нас были тоже были одеты каски, но белые. Мы напялили их еще перед входом в турбинный зал. Я грешным делом подумал, что разноцветные головные уборы — это какие-то местные иерархические знаки отличия. Типа «желтых штанов» в «Кин-дза-дза». Но сопровождающие не согласились с этой моей теорией и заверили меня, что это просто каски разного цвета. Ну, может быть, ремонтники — в оранжевых касках, а смена операторов — в синих или белых.

Другая мелочь — на фото вы можете увидеть красные круги на стекле. Нечто вроде мишени или символического изображения расходящихся кругов радиации. При близком рассмотрении на них обнаружились нацарапанные надписи в стиле «Здесь был Вася». Это было несколько неожиданно. :) Видимо, мы не первая экскурсия, стоявшая в этом предбаннике перед залом управления блоком.

Итак, мы вышли оттуда и отправились к самому сердцу атомной станции...

Второй год пишу отчет о посещении БАЭС. :) Вроде бы уж и долг свой священный перед организаторами поездки выполнил, а все пишу и пишу. Втянулся. Хочется оформить свои впечатления. Сегодня расскажу о посещении машинного зала.

Меня особо поразил контраст между совсем небольшими размерами активной зоны ядерного реактора (что-то в пределах 2-3 метров, если я правильно запомнил то, что нам говорили) и огромным машинным залом третьего блока БАЭС. Циклопические пролеты зала заполнены какими-то неведомыми трубами, машинами и механизмами, преобразующими энергию 11-ти тонн ядерного топлива. Шум генераторов и теплый, почти тропический воздух дополняли картину.

Чтобы хотя бы немного реальнее представить себе атмосферу этого места, можете посмотреть мой видеоролик в жанре документального короткометражного кино.

Наше передвижение по металлическим помостам, гул и вибрация пола под ногами живо напомнили мне юношеские впечатления от экскурсии в машинное отделение теплохода во время давнишнего речного круиза. 

Только на том судне не было таких вот пожарных пушек-«зениток», как на моем следующем снимке. Они расставлены по периметру всего зала. А еще это напоминало сцену внутри грузового космического корабля из какого-нибудь фантастического фильма в духе сериала «Firefly». Особенно усилилось такое впечатление, когда я увидел вот этих комично выстроившихся в ряд «роботов R2D2» из «Звездных войн». :)

Пусть вас не смущает мой ёрнический тон, когда я говорю о пожарных прибамбасах на станции. Шутки-шутками, а даже по фотографиям видно, что о противопожарной безопасности тут думают всерьез. Причем, похоже, делается все это не для отмазки, а четко по инструкциям и нормативам. Все выглядит ухоженным, работоспособным и закрепленным за конкретными людьми. И дай-то бог, чтобы это было так. Когда находишься там, в этом гудящем и вибрирующем огромном зале, особенно ясно воспринимаешь мощь, вращающую турбины АЭС. И разумеется, надо держать такую стихию под контролем.

Как я уже сказал, в машинном зале было тепло как в тропиках. Это обстоятельство, да яркий свет из больших окон — что может быть лучше для выращивания комнатных растений? Видимо, не только мне пришла в голову такая гениальная мысль, поскольку в машинном зале повсюду стояли кадки и горшки с разнообразными растениями.

Причем, как и всё оборудование на станции, эти цветы были аккуратнейшим образом подписаны крупными буквами. Вот, например, на левом снимке — куст с табличкой «Кофе».

Поначалу мы с коллегой staroverov1 восприняли эту надпись как чью-то шутку. Как предположил кто-то из сопровождающих (имея в виду персонал), «сюда они кофе выливают, наверное». Но нет — это, видимо, на самом деле и есть самый настоящий куст кофейного дерева, живущий в машинном зале АЭС, и заботливо отмеченный соответствующей ботанической маркировкой.

После этого уже и переплетение труб, увешанное надписями и цифрами, воспринималось как зеленое растение или новогодняя елка с украшениями (на правом снимке).

О дальнейших приключениях уральских блогеров в заснеженной стране вечнозеленых кофейных деревьев я поведаю вам позже. А пока пойду допивать новогоднее шампанское и доедать свой законный зимний салат-оливье. Чего и вам желаю, мои читатели!

Прочитал я интересные, технически грамотные отчеты своих коллег, «интернет-писателей» в поездке на Белоярскую АЭС и заколдобился. Разбирается народ в технике, не то что я... Ладно, постараюсь не умничать тут, а просто буду рассказывать о наших дальнейших передвижениях по станции. И размещать фотографии, которые удалось сделать.
Хотя, честно сказать, снимки у всех почти одинаковые, потому что фотографировали мы все одни и те же объекты примерно с одинаковых позиций. Вот один из таких пунктов для съемки.
Если помните, вторую часть своей радиоактивной эпопеи я закончил словами о растениях и кустарниках на БАЭС. У одного из таких кустов мы остановились всей компанией, выйдя от директора и обогнув здание второго блока. Если приглядеться к фотографии, то можно увидеть на этом кустике стайку смелых и жизнерадостных синичек. Они настолько близко к нам подбирались и так внимательно нас разглядывали и слушали, что я уж стал думать, что они находятся на службе безопасности атомной станции.
Но все объяснялось гораздо проще — скорее всего, экскурсии на станцию останавливаются здесь для фотографирования и между делом подкармливают птиц. Во всяком случае, синицы на это очень надеются. Для меня же эти бойкие птички были еще одним подтверждением, что с экологией на станции дело обстоит нормально.
Ах, да! Чуть не забыл. На заднем плане, за синичками — третий блок Белоярской АЭС. :)
При входе в здание красуется большая вывеска со словами «Вы обеспечиваете безопасность АЭС». Я заинтересовался этой надписью и прошел чуть вперед, чтобы сфотографировать ее крупнее. Не тут-то было — мне очень вежливо посоветовали удалить эту фотографию из памяти фотоаппарата. Некоторое время я был в недоумении, почему безобидную вывеску можно снимать только издали. И только когда мы зашли внутрь и нам объяснили правила, которых следует придерживаться при фотографировании, наконец сообразил, что дело вовсе не в лозунге. В объектив моего Олимпуса попало, видимо, изображение проходной и работников охраны, которых снимать запрещено. Равно как нельзя показывать таблички с фамилиями работников станции. Человеки могут оказаться, наверное, слабым звеном в системе защиты от террористов и иностранной агентуры.





В фойе здания третьего блока, куда мы зашли, находился макет реактора в 1/12 натуральной величины, анимированная тепловая схема энергоблока и такой здоровенный металлический «карандаш», который называется ТВС (тепловыделяющая сборка).
Попробую на своем любительском уровне пересказать, как же происходит процесс получения энергии в БН-600. Посмотрите в центр макета реактора. Там пачка шестигранных «карандашей», каждый из которых содержит трубки, начиненные ядерным топливом (ураном, иногда в смеси с плутонием). Эта конструкция, похожая при виде сверху на пчелиные соты, разогревается в результате реакции распада до немыслимых температур.
Омывающий ее натрий переносит получаемую тепловую энергию, циркулируя по так называемому первому контуру. Естественно, что раскаленный натрий первого контура чудовищно опасен, поскольку радиоактивно загрязняется, проходя через рабочую зону реактора. Непосредственно использовать его энергию нельзя. Он нагревает «чистый» теплоноситель второго контура, тоже натрий, но только циркулирующий в отдельной подсистеме. И уже только в третьем контуре этим теплом нагревается пар, вращающий турбины электрогенераторов.
Отработанные ТВС надо периодически выгружать из активной зоны и загружать новые. Это делается, разумеется, автоматически, ибо людям не место в этом компактном земном аду. На макете нам показали, как устройство (желтый цилиндр над активной зоной) поворачивается, находит нужный элемент, медленно выдергивает его и переносит в специальный наклонный лифт, который поднимает «карандаш» в отстойник-хранилище отработанных ТВС. Поначалу этот механизм вызвал у меня ассоциации с музыкальным автоматом, выбирающим грампластинки. Но когда осознаешь, что происходит там, то весь этот процесс выглядит очень впечатляюще и, можно сказать, даже величественно!
Инженер БАЭС Владимир Петрович Минин, который рассказывал нам о работе реактора, приводил множество технических подробностей, которых мне здесь не воспроизвести, даже если бы я их все понял и запомнил. В памяти остались только остроумные конструкторские решения, обеспечивающие надежность и безопасность работы реактора и турбогенераторов. Так, например, второй контур с «чистым» натрием расположен выше первого, что уменьшает шансы на радиоактивное загрязнение второго контура в случае протечки между контурами. Другой пример: на БАЭС используются стандартные для электростанций турбины электрогенераторов, что упрощает и удешевляет их использование. Но, естественно, они доработаны так, что авария или отключение даже нескольких секций лишь ненамного, на несколько процентов снижает выработку энергии и не приводит к остановке всего энергоблока.
До поездки на станцию я прочитал в интернете об авариях, которые случались на БАЭС за годы ее существования. Особо крупной была авария 31 декабря 1978 года. Тогда случился огромный пожар на 2-м блоке атомной станции. Пожар возник от падения плиты перекрытия машинного зала на маслобак турбогенератора. Выгорел весь контрольный кабель. Реактор остался без контроля.
Естественно, здесь рядом с моделью БН-600 я поинтересовался у Минина, что произойдет, если в результате какой-то ошибки персонала, землетрясения или теракта отключится управление этого реактора или произойдет утечка теплоносителя. Ведь по некоторым оценкам, которые я вычитал в интернете, при сильной утечке натрия из первого контура более четырех дней будет невозможен доступ персонала к системам остановленного реактора — поскольку натрий здесь очень радиоактивен. К тому же натрий активно окисляется при взаимодействии с воздухом, горит с выделением едкого дыма, а при его взаимодействии с компонентами бетона может выделяться взрывоопасный водород.
В.П.Минин рассказал, что непосредственной причиной аварии 1978 года послужили сильные холода, которые стояли той зимой. Контраст температур снаружи и внутри машинного зала привел к деформации строительных конструкций и выпадению плиты перекрытия. Факел огня — в потолок, выгорело 920 кв.м. перекрытий. Такая вот «новогодняя» история получилась, которая могла привести к совсем не праздничным последствиям.
Спокойствия ради напомню, что та авария произошла на реакторе АМБ-200, уже остановленном сейчас. К тому же, он принципиально иной конструкции, чем реактор в ныне действующем 3-м блоке. Владимир Петрович (как ранее и Н.Н.Ошканов) заверил, что конструкция реакторов на быстрых нейтронах такова, что при потере управления реактор «самозаглушается»: опускаются под собственным весом ТВС, происходит уменьшение его реактивности за счет постепенного «йодного отравления» топлива, т.е. накопления продуктов деления, активно поглощающих нейтроны. (Надеюсь, ничего не перепутал).
Пишу эти строки в последний день декабря 2009 года, ровно через 31 год после описанной выше аварии. В комнате тепло, несмотря на то, что за окном мороз. На моем столе стоит кружка горячего чая из только что закипевшего электрочайника. Уютно светит настольная лампа, в соседней комнате семья смотрит телевизор. Я гляжу в экран своего ноутбука и осознаю, что всем этим привычным комфортом я в значительной мере обязан атомной энергетике вообще и работе Белоярской АЭС в частности.
С новым годом вас, дорогие энергетики! Благодарен вам, ядерные физики и конструкторы, за ваши изумительные открытия и поразительные изобретения. Спасибо сотрудникам АЭС за ваш ответственный и рискованный повседневный труд. И будьте, пожалуйста, внимательны и аккуратны. :)

Что волнует (или должно волновать) человека, который лезет к черту в пекло? Собственная безопасность, конечно, — думал я, пока ехал в мерзлом автобусе и любовался безумно красивым предрассветным небом. Не рванет ли, пока я там? Не облучусь ли ненароком? Будто, если всерьез рванет, то опасно будет только на самой атомной станции. Будто в промышленном уральском городе не получаем мы дозу за дозой, как «подсевшие» на радиацию наркоманы.
И чего тогда лезет человек через черту? А любопытно! Эй вы там, за высоким забором, что скрываете от меня? Ну еще лезет, чтоб получить ощущение собственной элитарности. Как-никак не всякого туда пускают, за забор-то. Только таких вот специально отобранных, особо доверенных людей, вроде меня. «Ты избранный, Нео!»
Между прочим, забор на АЭС оказался не очень-то и высоким. Обычный себе забор, аккуратный, желтенький и в идеальном порядке, как все увиденные нами строения. Проходная произвела куда большее впечатление. Фотографировать ее изнутри нам, разумеется, не разрешили. А жаль! Вот это было бы фото. Представьте себе несколько круглых массажных расчесок, поставленных вертикально рядом друг с другом. Только расчески эти из нержавейки и высотой больше человека. Когда проходишь, «гребенки» проворачиваются и ты оказываешься в ловушке между передним и задним рядом зубцов. И пока охранники не нажмут соответствующие кнопки, пройти уже не сможешь ни назад, ни вперед. Такая красивая и умная конструкция.
Надеюсь, служба безопасности станции не осудит меня строго за описание столь секретного устройства. Кстати, хочу выразить свое сочувствие тем, кто следит за распространением информации на нынешних режимных объектах. Мало того, что всякий турист таскает теперь с собой миниатюрные приборчики, которые словно специально изготовлены по заказу иностранных спецслужб (переносная радиостанция, шпионский фотоаппарат, компьютер и пульт взрывателя в одном флаконе). Мало того, что в интернете про твой объект полно всякой информации, которую просто так не удалишь или не запретишь распространять. Так еще и спутники обнаглели — не только фотографируют все сверху, но еще и открывают доступ к этим снимкам каждому встречному-поперечному. Открыл карты на Microsoft Bing или Google Maps и все! Все как на ладони, чуть ли не голубей на крыше видно.

Просмотреть увеличенную карту

Оставили мы свои шпионские устройства в автобусе, просочились один за другим через проходную и отправились в пресс-центр, а затем на встречу с директором БАЭС Николаем Николаевичем Ошкановым.
Блогер, согревшийся и съевший в пресс-центре пару бутербродов с горячим кофе, — это совсем другой человек, я вам доложу. И в ожидании директора мы умиротворенно рассматривали картины, висящие по стенам комнаты для совещаний. Некоторые картины были подарены детской художественной школой, которой помогает станция (нам показывали в Заречном также здание школы юного техника, которое строится на деньги БАЭС). Наши фотографы «пристреливались», выбирали наиболее удачные ракурсы для съемки.
Николай Николаевич оказался очень живым и откровенным человеком, с хорошим чувством юмора. Директор рассказал немного о себе (на станции работает с 1972 года, прошел здесь практически все ступени карьеры технического специалиста и администратора), об истории станции, о подготовке персонала АЭС. С гордостью сказал, что в этом году отчет Белоярской АЭС признан лучшим в концерне Росатом.
Ему, наверное, тоже хотелось отойти от обычной схемы официальных приемов и формального «общения с прессой», поэтому быстро перешли к вопросам. Разговор получился оживленный и интересный. «У президента Медведева мебель такая же», пошутил Николай Николаевич, имея в виду помещение, где проводятся заседания правительства. Действительно, совещательная комната БАЭС неплохо оборудована и выглядит вполне по-современному.
Вопросов для обсуждения было много, но время встречи прошло быстро. Поговорили о парадоксальности ситуации с реакторами на быстрых нейтронах. Этот тип реакторов вроде бы очень выгоден (хотя и требует больших начальных затрат). Может работать на радиоактивных «отходах» других станций или утилизовать компоненты ядерного оружия. В природе также имеются практически безграничные запасы исходного сырья для работы БН-реакторов, даже в обычном граните и то содержится достаточная для добычи концентрация урана. Этот чудесный реактор «волшебным образом» не просто сжигает топливо в процессе своей работы (уран), а еще и сам производит более качественное топливное сырье (обогащенный плутоний). Конструкция реакторов на быстрых нейтронах выглядит безопаснее тех, что работают на «медленных» — здесь все вспомогательные механизмы находятся в едином корпусе, что уменьшает опасность распространения радиоактивного загрязнения, нет больших давлений, оказавшийся без контроля реактор «самозаглушается».
Не технология, а просто сказка какая-то! Реализация вековой мечты человечества о неисчерпаемом источнике энергии.
Но, если посмотреть с другой стороны, в мире осталась единственная промышленная АЭС такого типа, причем в нашей стране, которая последние 20-25 лет испытывает всяческие экономические и политические катаклизмы. Новые станции в мире, если и строятся, то либо вскоре закрываются (как во Франции и США), либо никак не могут заработать на полную мощь (как в Японии). Непонятно и парадоксально.
Насколько я смог понять из разговора с Николаем Николаевичем, ему тоже трудно сказать однозначно, почему так получилось. Удалось, вероятно, сохранить существенный отрыв в технологиях, наработанный в советские годы. В таком разговоре не обошлось, конечно же, без шпионской темы. Ошканов в лицах изобразил свою шуточную беседу с «атомным» академиком Митенковым о причинах такого успеха русских: «Шпионы у нас были хорошие — сделали все, как заграницей». Ну да, ну да, поэтому у нас работает, а у них — нет. :)
Человеческий фактор. Более эффективно устраняли недостатки. Николай Николаевич упомянул о своей поездке на французский реактор того же типа — «посмотрел отчеты, у них за эти годы были практически такие же сбои и примерно такое же количество, как у нас». Нам вот удалось справиться.
И не просто справиться — как сообщается, срок эксплуатации БН-600 продлили еще на 15 лет. Реактор находится в хорошем состоянии. Ведется постоянный жесткий контроль, в том числе и в периоды временной остановки реактора. Ближайшая такая остановка будет в апреле — для перезагрузки ядерного топлива. Месяца на три, по словам Ошканова.
Строится БН-800 с проектной мощностью в 880 Мвт. В декабре будет производится опускание дна реактора. Планируют построить его к 2012 году. (Разумеется, заслышав такую дату, еще в автобусе взялись шутить на тему ожидаемых в этом году киношных катаклизмов :).  К 2020 году планируется постройка БН-1200, который уже будет серийным реактором. Такие реакторы будут строиться нашими специалистами на заказ, например, в Индии.
Об остановках реакторов. Как и все неспециалисты, я думал, что заглушенный атомный реактор — это такой мертвый, «холодный» объект, колоссальная груда бетона и железа. Не тут-то было — оказывается, остановленные блоки АМБ-1 и АМБ-2 по-прежнему дают энергию для отопления города! [прим. автора: все оказалось не совсем так — см. уточнения samsebesmi в примечаниях] Чуть ли не до трети энергии, отдаваемой станцией городу, идет оттуда.  Кстати, полосатые трубы, которые можно видеть на фотографиях АЭС — это трубы первого и второго блоков «Атома Мирного Большого». Восемь каналов контроля очистки, как нам сказали. Что это значит, я не вполне понимаю, но звучит хорошо. :)
Уже когда вышли в коридор, я задал мучавший меня вопрос директору: «Вот вы столько лет живете около станции, практически — на станции. Каково это, быть постоянно настороже? Не ёкает ли где-то глубоко внутри — а ну как вдруг рванет?». Николай Николаевич мгновенно ответил: «Да, есть такое чувство». По быстроте ответа было ясно, что он не раз сам задавался этим вопросом. И в ответ рассказал о работнике в зале управления АЭС, которого тоже спросили, как он себя чувствует за пультом реактора. «Я вот здесь сижу и каждую минуту ощущаю, что у меня за спиной — мой город, моя семья, дети. Что я их прикрываю собой».
Впечатляет. Мы еще увидим этих мужественных людей в следующей части моего ядерного сериала.
Уже дома я прочитал сообщение, что Н.Н.Ошканов уходит с поста директора станции в феврале следующего года. Жаль. Я не знаю, каков он как специалист (лауреат госпремий, профессор, доктор наук и все такое), но психологически очень приятный в общении человек. На его место придет нынешний гл.инженер БАЭС (с этого поста перешел к директорству в свое время и Николай Николаевич). Вообще, как я понял, на этой АЭС кадровый состав очень стабильный, все местные, и большинство руководителей и специалистов проходят свой кадровый путь с самых низовых должностей.
Когда мы после импровизированного 15-минутного дополнительного интервью на свежем воздухе распрощались с Ошкановым и пошли смотреть 3-й блок, я обратил внимание (как и некоторые журналисты до меня в Белоярке и вообще приезжие в Заречном) на чистый, редкостной белизны снег на территории станции. Растения тоже выглядели вполне гармоничными и здоровыми — рябины, ели, кустарники. Это почему-то успокаивало. :)

Преамбула.
Не, я так не играю. Пока я собирался с мыслями, они всё написали и все фотографии выложили. Мне-то чё писать теперь?  vvp_tm, tryndetz, nucl0id, seaseas, staroverov1, selfmanager
Амбула.
«Неисповедимы пути господни». Так получилось, что я нежданно-негаданно попал в число блогеров, приглашенных совершить экскурсию (так и хочется написать — паломничество :) на Белоярскую АЭС. При том, что блогером как таковым я не являюсь и к атомной энергетике не имею практически никакого отношения. Ну разве что купался в водоеме у Белоярки, когда мы ездили к друзьям в Заречный, где эта самая БАЭС находится.
Но вот через свою гуглогруппу познакомился я с Антоном Мосягиным (mosyagin_aa), который оказался куратором этой поездки. И в лютый мороз в компании суровых уральских блогеров отправился я темным ранним утром 19 декабря 2009 года в гости к мирному атому. Кто бы мог подумать, да.
Что интересно, никаких особых «атомных» страхов я вроде бы не испытывал перед этой поездкой. Хотя, что там лукавить, на ум приходили всякие хохмочки, что-де после поездки можно будет вечером за компом уже и не включать свет — руки над клавиатурой и так светиться будут. Было-было, значит, то напряжение, которое ищет разрядку в обесценивании и смехе. Радиация, нечто неведомое и невидимое, без вкуса, цвета и запаха — очень подходит на роль страшилки. Как детские страхи перед темной комнатой.
Меня больше волновало, что поездка выходит такая заказная, «джинсовая». Ну вот съезжу я туда, все мне покажут, поводят везде, покормят, привезут-увезут. И что, я после этого всякие гадости буду писать тут? Нет, конечно, я ж воспитанный человек. :) Но в итоге любопытство и страсть к халяве перебороли-таки мои муки совести и ... «папенька согласился».
Для собственного спокойствия и пущей научности я вечером перед поездкой пошерстил интернет в поисках информации о Белоярской АЭС и прочих «быстрых нейтронах». Что же я узнал интересного для меня, человека с двумя гуманитарными образованиями, предельно далекого от физики и энергетики?

• Белоярская атомная станция им. И.В.Курчатова — вторая промышленная атомная станция в СССР после Сибирской (в Томске-7, ныне остановлена). До этого были только экспериментальные установки в исследовательских институтах. (Потом я узнал, что на территории БАЭС кроме промышленных блоков также имеется еще небольшой экспериментальный реактор).

Вот слева вы сейчас видите фасад здания второго блока, на котором портрет Игоря Васильевича в роли атомного ядра. Кстати, само здание Белоярки смотрится очень стильно: контраст темно-красного и белого, атомная символика 50-60-х под мирным ярко-синим небом... «Белое и яркое».
И все находится в хорошем (по крайней мере снаружи) состоянии. Это же ощущение относится и ко всей станции в целом: все покрашено, дороги размечены как надо, есть даже пешеходная «зебра» перед зданием. Везде очень чисто и аккуратно, несмотря на почтенный возраст сооружений.
Такое же чувство у меня было, когда я в первый раз попал в район Уралмаша в 80-е годы: здания все старые, но везде понимаешь, что есть единый хозяин, который за ними следит.

• Длительность, продолжительное время — это второе, на что я обратил внимание при чтении разных сайтов про Белоярскую АЭС. Эти «быстрые нейтроны» совсем небыстро создавались. В 1954-м начали строить тепловую электростанцию в Белоярке. В 1957 году было принято решение о строительстве атомной станции, в 1963-м открыли первый блок, в конце 67-го пустили второй.
  Третий, который на самом деле первый промышленный и до сих пор крупнейший в мире энергоблок на быстрых нейтронах БН-600 был открыт 8 апреля 1980 года. Этот уже почти 30 лет работает и срок эксплуатации продлен еще на 15 лет! Итого получится 45 лет под промышленной нагрузкой. Даже строящийся блок БН-800 и тот рассчитан только на 40 лет работы. (Кстати, все никак не могу отделаться от ассоциации, что БН — это «Борис Николаевич», а не «быстрые нейтроны» :).
  И есть в этом что-то парадоксальное: строить с десяток лет, чтобы блок прослужил лишь в полтора-два раза дольше периода строительства (17 и 22 года для АМБ-100 и АМБ-200 соответственно), либо вложить колоссальные деньги (энергостанции БН в полтора-два раза дороже станций на «тепловых нейтронах») и затем использовать сооружение почти полвека.

Много еще чего вычитал я в тот вечер перед поездкой, но об этом потом. Давайте вернемся к началу поездки.
Встреча нашей делегации, надо сказать, была организована хорошо — другие участники поездки неформальных интернет-писателей уже об этом рассказали. С самого ранья приехал за нами под «Варежку» (памятник на ж.-д. вокзале) автобус с работником пресс-службы БАЭС Златой Юрьевной Вахловой, которая уже в дороге начала отвечать на наши вопросы. Замечу для полноты картины, что накануне вечером на станции праздновали День энергетика (вообще-то он 22 декабря, но тут приурочили отмечание к пятнице). И вот человек после праздника с самого утра поехал к нам. В очередной раз (а мы с женой уже года четыре как ездим на зареченский карнавал) я удостоверился, что в Заречном живут душевные и обязательные люди.
В экскурсии по самой станции нас сопровождали инженер отдела научно-технической поддержки (очень увлеченный своим делом специалист, которого незаслуженно обижали все время, называя экскурсоводом), начальник отдела защиты информации и еще пара человек из пресс-службы и службы безопасности. На десяток человек экскурсантов-блогеров было четверо сопровождающих. Как ни странно, такая плотная опека не производила впечатления какого-то давления или злонамеренной «фильтрации» выдаваемой информации. Наоборот, создавалось ощущение, что безопасность на станции в надежных руках, никакого тебе постперестроечного разгильдяйства и пофигизма.
Но это я опять забежал вперед, давайте по порядку.
По пути на БАЭС остановили мы автобус на таком месте, где можно сфотографировать общий вид станции. Я со своей электронной мыльницей выбрался на мороз, пощелкал для порядку виды станции с дороги и понял, что с моей техникой тут делать нечего. На трубы Белоярской АЭС в этом ракурсе вы сможете полюбоваться в других блогах или даже увидеть куда более приятный летний снимок из статьи в Википедии.
Я лучше выложу здесь фотографию моих коллег за работой. Шутки-шутками, а люди в субботний день оторвались от теплого компьютера и родного интернета, оснастились профессиональным оборудованием и, тщательно выбирая ракурсы и позы, все фотографировали. Страна должна знать своих героев в лицо. Ну или хотя бы со спины.
На этом сегодня завершу первую часть своей эпопеи. Остальное — позже. Надеюсь, период моего полурассказа не будет слишком долгим. :)